Рыжиченко: «Можно понять, заработало ли предприятие деньги за годы работы или проело все, что было вложено, включая деньги налогоплательщиков»

Экономическая статистика в Беларуси давно стала информацией «для избранных». Часть данных о госпредприятиях закрыта, часть спрятана по разным сайтам или опубликована в формате, который очень сложно понять и сравнить.

Поэтому понять, прибылен завод/магазин/троллейбусное депо или работает в минус, очень непросто. Команда представительства по экономике и финансам Объединенного переходного кабинета создала Belsoe.org — аналитическую платформу, которая собирает, проверяет и предоставляет такие данные в универсальном и понятном формате.

О том, почему это важно, что уже показал анализ госпредприятий и почему большинство из них нуждаются в реструктуризации, рассказывает представительница по экономике и финансам ОПК Алиса Рыжиченко.

– Какую основную проблему вы хотели решить с помощью Belsoe.org?

– Суть платформы – независимая статистика по госпредприятиям. Сейчас она частично закрыта, частично открыта, но размещается вразнобой порой в самых неочевидных местах: где-то предприятие публикует ее на своем сайте, где-то через исполкомы, где-то информацию об акционерных обществах нужно искать через издание «Бизнес Беларуси».

Иногда приходится переходить по ссылкам через 20-25 сайтов, чтобы найти отчет о прибылях и убытках конкретного предприятия. Нет единой стандартной формы публикации отчётности. Нет общего места, где государственные предприятия обязаны размещать документы.

То, что публикуется в государственной статистике, часто просто не соответствует действительности. Есть вопросы к методам, расчётам и исходным данным.

Проблема тянется десятилетиями, и становится все более серьезной. Поэтому мы собираем всю информацию в одном месте, верифицируем ее и предоставляем в удобной для использования форме. Получился инструмент, который отвечает на несколько вопросов: как измерить состояние государственных предприятий, что показывают эти измерения и какую общую «картину» мы в итоге получаем по государственному сектору.

– В проекте используется ИИ. Чем он занимается и проверяете ли вы его работу?

– Искусственный интеллект в этой платформе начинается на «входе» –поиске финансовой отчетности предприятий в открытых источниках, извлечении нужных данных и приведении их к единому формату.

На этапе поиска информации мы столкнулись с препятствиями. Одно предприятие могло опубликовать отчетность на трех разных сайтах и в трех разных местах. Поскольку платформа измеряет динамику показателей по сравнению с предыдущим годом, нужно было найти документы сразу за несколько периодов. Эту задачу выполнял искусственный интеллект.

После ИИ извлекал данные из отдельных строк баланса, отчетов о прибылях и убытках, движении денежных средств и других документов и проводил перекрестную сверку между формами. У некоторых предприятий элементарно не сходилась арифметика. Итог баланса мог не совпадать с данными о капитале. ИИ в таких ситуациях не подменял отсутствующие данные и не пытался самостоятельно придумать правдоподобную цифру. Он продолжал поиск и пытался выяснить причину расхождения.

Там, где расхождения оставались и их нельзя было объяснить ничем, кроме возможной фальсификации или подмены данных, это прямо указывается в платформе. Написано, что данные не сходятся, поэтому рассчитать конкретный показатель невозможно или к результату нужно относиться с осторожностью. Такое предприятие требует дополнительной проверки.

Всего предусмотрено шесть перекрестных сверок. После них формируется база для расчета показателей.

На этом функции ИИ заканчиваются. Это было нашим осознанным архитектурным решением еще до начала разработки.

Дальше начинает работать скрининговая платформа, которая рассчитывает показатели по заранее заданным формулам. Алгоритм использует только те данные и правила, которые в него заложены. Платформа рассчитывает девять показателей. Они объединяются в шесть измерений, каждому из которых присвоен определенный вес. На основании общей оценки предприятие попадает в одну из категорий: финансово сильное, устойчивое, проблемное или критическое.

После этого формируется рекомендация по дальнейшей работе с предприятием.

– Звучит как механически рассчитанный и сгенерированный приговор предприятию, это не всем может понравиться. Ведь нередко требуется учитывать множество факторов, часть из которых иначе как «человеческими» не назовешь…

– Мы не собираемся заменять экспертное решение искусственным интеллектом. ИИ должен помогать человеку оптимизировать работу, которая отнимает огромное количество времени, но не принимать ключевые решения. Это не окончательное решение о приватизации, закрытии или ликвидации, а предварительный маршрут.

Более того, в системе есть исход, который в принципе не выводится из финансового расчета, – специальное государственное рассмотрение. Оно применяется к предприятиям, значимым для страны независимо от их финансов: критическая инфраструктура, социальные услуги, национальная безопасность. Такое решение принимает человек, и он же его обосновывает.

Мало кто знает, что сейчас в Беларуси отменено законодательство, которое устанавливало обязательные финансовые показатели для оценки состояния предприятия во время аудита. Поэтому при подготовке каких-то универсальных критериев мы в первую очередь ориентировались на Европейский союз.

Евроинтеграция – один из наиболее приемлемых путей развития для Беларуси. Речь тут не только о формальном вступлении в ЕС. Речь о внедрении высоких стандартов жизни, ведения бизнеса и защиты прав собственности.

В итоге мы использовали смешанную систему: часть показателей взяли из прежнего беларуского законодательства. Оттуда были выбраны те из них, что действительно нужны: текущая ликвидность, обеспеченность собственными оборотными средствами и другие параметры.

При этом в формулы пришлось внести изменения. Например, показатели капитала и обеспеченности собственными оборотными средствами в белорусской системе могли учитывать переоценку активов предприятия, и этим активно пользуются чиновники.

Когда мы проанализировали 100 предприятий, выяснилось, что у большинства предприятий формально положительный капитал существует только за счет ежегодной переоценки зданий, оборудования, машин и других активов.

Фактически это выглядит так: завод или фабрика каждый год проедает деньги. Затем бухгалтер пересчитывает стоимость имущества (цехов, складов, оборудования и т.д.), и на бумаге получается, что капитал остается положительным.

Мало того, предприятие, которое работает плохо с 1990-х и использует оборудование, закупленное в начале 2000-х, в результате таких манипуляций становится дороже с каждым годом. Поэтому мы ввели понятие реального капитала. Мы очищаем капитал от фонда переоценки и рассчитываем показатели с учетом его реальной величины.

К беларуским показателям мы добавили параметры, которые используются в Регламенте (ЕС) № 651/2014 – Общем регламенте о блоковых изъятиях (GBER). Этот документ содержит юридически выверенные критерии, по которым определяется, находится ли предприятие в трудном положении (статья 2(18)). Он проводит границу между возможностью государственной поддержки и необходимостью реструктуризации.

В итоге, например, рекомендация о приватизации означает, что предприятие должно пройти подготовку к приватизации, предварительную диагностику и дополнительную оценку. В других случаях может быть предложена углубленная реструктуризация или анализ целесообразности ликвидации.

– О каких предприятиях идет речь? Приведите примеры.

– Первоначально у нас был перечень из 700 предприятий. Для пилотного этапа мы выделили 100, стараясь сделать выборку максимально разнообразной: охватить различные отрасли и регионы, включить предприятия разного размера и типа.

В нее вошли крупные холдинги (БАТЭ), районные сельхозпредприятия (Агрокомбинат «Дзержинский»), транспортные предприятия (Автобусный парк г. Гродно) и другие структуры. Мы охватили все области Беларуси и достаточно много районных центров. По отраслям тоже широкий спектр: промышленность, машиностроение, торговля, сельское хозяйство, фармацевтика, строительство и т.д.

– Получается, платформа вводит единые стандарты оценки там, где государство фактически их отменило?

– Да, а ведь эти стандарты обязательно должны быть.

Сейчас в Беларуси одновременно существуют последствия двух режимов оценки предприятий. Раньше действовали обязательные коэффициенты платежеспособности (постановление Совмина от 12 декабря 2011 г. № 1672), и все оценки, сделанные до реформы, опирались на них. С 1 октября 2023 года вступил в силу новый Закон от 13 декабря 2022 г. № 227-З «Об урегулировании неплатежеспособности», который исключил применение обязательных коэффициентов.

Вместо них действует постановление Минэкономики и Минфина от 7 августа 2023 г. № 16/46 «Об оценке степени риска наступления банкротства». Единой понятной системы финансовых показателей для новых дел фактически нет. Многое зависит от решения аудитора, который проверяет предприятие.

Тут надо отметить, что и в старом законодательстве тоже были проблемы. Нормативы должны учитывать отраслевую специфику. Для промышленного предприятия нормальным считается один уровень обеспеченности собственными оборотными средствами, для торговли – другой. Это совершенно разные модели бизнеса.

У нас же устанавливались универсальные нормы для всех отраслей, в результате многие организации могли избегать официального признания неплатежеспособности. Показатели корректировали через переоценку активов или нормативы устанавливали на таком уровне, что попасть под процедуру банкротства было крайне сложно.

Поэтому мы не могли взять прежнее беларуское законодательство целиком. В нем было много подводных камней.

– Что журналист, или исследователь, или просто рядовой сотрудник может узнать о предприятии за пять минут работы с платформой?

– Я могу говорить с точки зрения финансового и экономического анализа. Первое, что можно увидеть, реальны ли финансовые показатели предприятия.

Например, в официальной отчетности капитал может быть положительным. После вычета фонда переоценки активов оказывается, что реальный капитал отрицательный.

Журналист, который не является финансовым аналитиком, скорее всего, сам не станет пересчитывать эти показатели. Поэтому при подготовке материала о предприятии он может не увидеть полной картины. На платформе это видно сразу.

Можно понять, заработало ли предприятие деньги за годы работы или проело все, что в него было вложено, в том числе деньги беларуских налогоплательщиков.

Второе – настоящая ли у предприятия прибыль. Официальная статистика показывает рентабельность продаж на достаточно высоком уровне – примерно от 6,5 до 8% в зависимости от отрасли. Но в расчет может включаться государственная поддержка, то есть вливание бюджетных денег. Если предприятие убыточно по основной деятельности, но получает господдержку, в отчетности его чистая прибыль может выглядеть положительной.

На платформе это видно по расхождению двух показателей: если рентабельность продаж отрицательная, а чистая прибыль положительная, значит, прибыль сделана не производством, а бюджетными вливаниями. Получается, что рентабельность нарисована за счет налоговых денег.

Эти средства вливаются в предприятие, однако оно не становится эффективным и не начинает самостоятельно зарабатывать. Деньги налогоплательщиков просто проедаются.

Третий вопрос – есть ли у предприятия живые деньги. Для госпредприятий очень характерна ситуация, когда прибыль есть на бумаге, а реальных денег нет.

Например, по документам партия тракторов продана в Бразилию, Чили или Венесуэлу, но оплата за нее не получена. В отчете о прибыли продажа отражена, однако на счетах денег нет. Вместо них остается дебиторская задолженность. Платформа показывает, есть ли у предприятия реальный денежный поток или прибыль существует только в документах.

Еще пользователь сразу видит категорию предприятия. Можно выбрать организацию на карте или в списке и посмотреть, относится ли она к финансово сильным, устойчивым, проблемным или критическим.

Если предприятие проблемное, можно открыть показатели и сигналы и разобраться, почему оно попало в эту категорию. Если финансово устойчивое – понять, почему оно работает лучше других.

Это позволяет сравнивать предприятия и видеть, почему одни работают, а другие нет. Это также позволит каждому сотруднику/сотруднице госпредприятия прогнозировать, что может произойти с его нынешним местом работы в будущем.

– В списке предприятий есть итоговая оценка. Что означает единица в этой шкале?

– Единица – это норма. Итоговая оценка складывается из весов всех показателей. Если выходит ниже единицы, часть показателей не соответствует нормативам.

В карточке видно, какие именно параметры проседают. Если оценка выше единицы, предприятие показывает результат лучше установленной нормы и относится к устойчивым, а при оценке выше 1,2 – к финансово сильным.

Нулевая прибыль сама по себе не означает, что предприятие работает плохо. Бывает, что в предприятие сначала инвестируют средства. В этот период у него есть затраты, а прибыль появляется через год или два, после запуска производства или начала продаж.

Для госпредприятия работа в ноль тоже может быть нормальным результатом. Это означает, что у него есть потенциал для улучшения. Поэтому единица присваивается не только прибыльным предприятиям. В системе достаточно справедливо определены и веса показателей, и нормативные значения.

– Как такая платформа может изменить принятие решений в будущей Беларуси?

– Для этого мы ее и создаем. Цифровизация госуправления должна происходить на всех уровнях. По нашим оценкам, она может привести к сокращению административных расходов государства примерно на 30% ежегодно. Это около миллиарда долларов, который можно направить в социальную сферу, поддержку людей, научные исследования и развитие.

По сути, Национальный статистический комитет в нынешнем виде не нужен: значительную часть его задач уже сегодня может выполнять ИИ, который в состоянии собирать данные, приводить отчетность к единому виду и публиковать ее на прозрачной платформе. Причем делать это он будет качественнее и быстрее.

– Кому еще, кроме государства, могут быть полезны такие данные?

– Реформа госсобственности и реструктуризация госактивов требуют открытой информации. Платформа показывает, что может потребоваться конкретному предприятию. Это важно и для инвесторов. Если мы говорим о приватизации, инвесторами могут быть не только иностранные компании, но и сами белорусы, которые захотят войти в собственность предприятия. Им нужно видеть прозрачную финансовую отчетность.

Такая система может стать базой для платформы, на которой будут проходить аукционы и тендеры. Сначала создается правдивая база данных по финансовым показателям предприятий и отраслей. Затем любой человек может получить анализ определенной группы организаций и понять, что там происходит.

Платформа может подавать ранние сигналы еще до того, как предприятие накопит невозвратные долги и окажется в ситуации, когда исправить положение можно только через ликвидацию. Система видит негативные показатели на раннем этапе. Они могут стать основанием для дополнительного аудита и выяснения причин происходящего.

На этом этапе предприятие часто еще можно исправить с минимальными вложениями, сменой руководства или назначением антикризисного менеджера.

Фактически, это система раннего предупреждения возможного кризиса по госпредприятиям.

– Что показало тестирование платформы на первых 100 предприятиях?

– Выборку из 100 предприятий нельзя считать репрезентативной для всего государственного сектора. Но полученные результаты стали своеобразным окном, в которое мы смогли увидеть, что в нем реально происходит.

Из 100 предприятий только 12 оказались финансово сильными. Они показывают прибыль и работают в плюс. Еще 24 предприятия относятся к устойчивым. Они работают примерно около нулевого результата. Проблемными признаны 56 предприятий. Шесть попали в критическую категорию (она означает, что даже возможность реструктуризации вызывает большие вопросы).

По двум предприятиям у нас не было полных и качественных данных, чтобы отнести их к какой-либо категории.

Очень удивила итоговая маршрутизация предприятий. Только 35 предприятий получили рекомендацию о подготовке к приватизации. Для 60 рекомендована реструктуризация.

4 предприятия выведены на специальное государственное рассмотрение – из-за их стратегической или социальной значимости для страны. Только одно получило рекомендацию о рассмотрении ликвидации.

Это хорошая основа для разговора с беларусами о реформе госсектора. Результаты показывают, что на первоначальном этапе реформа не будет означать ликвидацию и продажу всего госимущества. Есть прозрачные данные, которые может пересчитать любой аудитор. Они показывают, что первый этап – реструктуризация предприятий.

Это может включать продажу неликвидных активов, смену руководства и выведение предприятия из минуса. Только после этого принимается решение, что делать дальше. Никто не говорит, что весь процесс должен завершиться за первый или второй год реформ.

– Как новые предприятия будут добавляться в базу?

– Мы продолжим вводить их поэтапно. Следующий этап еще 100 предприятий. Как я говорила раньше, изначально у нас есть выборка из 700 предприятий. В нее частично входит так называемое «фамильное серебро» – крупные и значимые госактивы.

Постепенно мы будем добавлять все эти предприятия на платформу. Репрезентативная выборка появится, когда мы их внесем, на это может потребоваться год-два.

Идеальная цель – охватить весь коммерческий госсектор. По данным официальной статистики, это порядка 3-3,5 тысячи коммерческих предприятий, в которых государство полностью или частично сохраняет собственность.