Катрин Денёв: «Ох, Бэйли, прекрасные новости! Нас развели. Теперь мы сможем стать любовниками!»

Существует мнение, что в 60-х Бэйли стал таким же прорывом в фотографии, как и The Beatles в музыке. Работая в Нью-Йорке вместе с никому неизвестной тогда моделью Джин Шримптон, он совершил переворот в модной фотографии, о котором в 2012-м сняли мелодраму «Мы покорим Манхэттен».

Дэвид признался, что «мы с Джин создали друг друга». Вместо статичных поз они бегали в поисках кадров по оживленным улицам и крышам нью-йоркских домов.

Позже Бэйли внедрил еще одну фишку, «запирая» топ-моделей в минималистичной студии и фотографируя на белом фоне. 

 «Мода меня никогда особо не интересовала — все эти забавные швы и остроумные складки. Девушки привлекают меня больше, чем платья», — Дэвид радовался, что «женщины всю жизнь меня использовали».

Одной из четырех жен Дэвида Бэйли была великолепная Катрин Денёв. В 1965-м в Лондоне состоялась «самая сумасбродная свадьба года»: невеста была в черном платье, а шафером стал Мик Джаггер. Дэвид так и остался единственным официальным мужем Катрин.

После развода Денёв позвонила экс-супругу и радостно объявила: «Ох, Бэйли, прекрасные новости! Нас развели». На его недоуменный вопрос пояснила: «Это значит, что мы сможем стать любовниками!»

Когда Дэвида обвиняли в нелюбви к феминисткам, он отвечал: «Меня окружали сильные женщины. Поэтому мне и в голову не приходило, что женщины могут быть в чем-то неравны мужчинам».

Из-за дислексии в школе Бэйли называли идиотом, и он бросил учебу в 15.

«В школе я мог только рисовать — это было единственное, что у меня там действительно получалось». Дэвид рисовал картины, не думая о фотографии. Но только ею удалось прокормить себя. Да еще как прокормить!

Дэвида всегда поражало, когда люди просили его выполнить работу, тут же указывая, как именно:

«Зачем вы нанимаете меня, если собираетесь говорить мне, что делать?»

Успех фотографии заключается не в композиции, настаивал мастер.

«Важно то, как вы чувствуете взаимосвязь между объектами в кадре. У меня много африканских статуэток и тому подобных вещей. Уборщица расставляет их ровными рядами, словно солдат, — и это сводит меня с ума. Приходится все переставлять по-своему, и, должно быть, я свожу с ума ее. Я устраиваю хаос, а она — военные маневры».

Фотограф смеялся, что все его друзья — маньяки величия: от Дэмиена Херста до Джека Николсона. Все до единого. И немудрено!

Бэйли не раз говорил, что в том, что он делает, нет ничего уникального:

«Любой может стать великим фотографом, если будет достаточно пристально всматриваться в то, что любит. Я не улавливаю чью-то душу, я просто нажимаю на кнопку».

Дэвиду сейчас 88, и британский Vogue, для которого он создал десятки культовых обложек, периодически делает с мастером интервью.

Однажды, рассуждая про возраст и неизбежную кончину, фотограф заявил: «Да мне плевать на наследие! Когда ты умер, приятель, ты просто умер».

«Я всегда смотрю на людей и думаю, на какие роли я бы их выбрал. Я не знал жизни без войны, ведь с двух-трех до восьми лет я, по сути, провел все время в угольном погребе. Я и не думал, что проживу так долго, это стало для меня неожиданностью.

Я не из тех, кто кичится своими достижениями. Быть модным — опасно. Я никогда не гнался за модой, и именно поэтому никогда не выходил из моды».